Карл Лагерфельд: человек – момент, человек – легенда

Карл Лагерфельд был той фигурой в мире моды, о которой еще долго будут слагать легенды и разгадывать тайны, которые он так умело о себе создавал. Всю жизнь в черных очках, провоцирующий на правду и на эмоции, открывающий миру новых женщин, Карл Лагерфельд был как бы со всеми и одновременно – ни с кем. Посвящая материал ушедшему гению, мы попытаемся посмотреть, что же на самом деле скрывалось за его черными очками.

ТАЛАНТ ОТ МАТЕРИ
Еще Чехов говорил, что все прекрасное в человеке происходит от молока матери. Карл Лагерфельд стал прямым подтверждением этих слов, ведь свой талант к дизайну и пошиву одежды он унаследовал от своей матери. Родившись в семье бизнесмена Отто Лагерфельда, владельца молочной фабрики, с юных лет будущий кутюрье демонстрировал склонность к изобразительному искусству. Его мать Элизабет была первоклассной швеей, со временем сделавшей карьеру на девичьих «тонкостях», как тогда называли изящное нижнее белье. Элизабет управлялась с кружевом и шелком, создавая новые модели, рисовала эскизы и не замечала, что за ее работой наблюдает ее сын. Карл с малых лет любил разглядывать эти рисунки, повторять за мамой, помогать ей кроить и сшивать, при этом игнорируя все насмешки своих сверстников. Такое детство – полностью погруженное в рисунки, чертежи, контуры тела и привело будущего мастера к миру моды.

ПОДМАСТЕРЬЕ
«Я не праздную прошлое» — говорил о себе Лагерфельд, но тем не менее, с удовольствием вспоминал свои первые годы работы в Париже. Это было после тяжелых времен войны. Отто Лагерфельд, пытавшись уберечь детей, вывез их на отдаленную виллу в Бад-Брамштедте, но возвращение в разрушенный и разграбленный Гамбург все равно отразилось на Марте, Тее и Карле. Детям пришлось какое-то время помогать взрослым вновь вставать на ноги и в какой-то момент младший Лагерфельд повзрослел. Теперь он не боялся своего увлечения изобразительным искусством, стал учиться рисовать портреты и эскизы, а кроме того – всецело помогал матери, став в полном смысле слова ее подмастерьем. В 1949 году Элизабет вместе с сыном приезжают в Париж, чтобы посмотреть показ молодого Кристиана Диора, который тогда начинал свое восхождение в мир моды. Карл Лагерфельд впоследствии говорил, что именно в тот день, сидя на стуле в первом ряду почувствовал, что вот этот подиум, эти образы, возникающие в голове – это именно то, для чего он был создан и чем бы ему хотелось заниматься всю жизнь.

КОКО ШАНЕЛЬ И ПЕРЕВОРОТ
1960-ые стали настоящей волной успеха Карла Лагерфельда. На смену яркому пин-ап, подчеркивающему сексуальность девушек приходят строгие геометрические формы 1960х. Юбки-трапеции, прямые платья, треугольные пальто – все это приходится по душе Лагерфельду, который всегда отмечал, что одежды должна подчеркивать форму, а не замещать ее. В это время модельер сотрудничает с Tiziani, а в 1965 году в его жизни появился внушительный бренд Fendi. К слову, работа именно с этим брендом стала для Лагерфельда самой продолжительной – до самой смерти он принимал участие в разработке коллекций и участии в модных показах. Незаметно даже для самого себя, Лагерфельд начинает диктовать моду поколения «битлов». Но настоящий успех модельера впереди – в 1984 году, после десятилетнего затишья, вызванного модой на яркие джинсовые костюмы и облегающие наряды, Карл Лагерфельд возглавляет дом моды «Шанель». Дизайнер с честью продолжает дело Коко Шанель – делать женщин красивыми с помощью лишь простых вещей, не требующих много внимания. Ведь философия бренда «Шанель» в том, чтобы внимание приковывал сам человек, а вещи лишь служили для этого инструментом, не более. В яркие 1980-ые Лагерфельд все равно держит «на плаву» строгие образы пиджаков и официальных костюмов, создает темные джинсы и один из первых примеряет на моделях аксессуары-чокеры, имитирующие скорее ошейник, чем классические украшения. «Шанель» стал настоящим делом жизни Лагерфельда, который в течение нескольких десятилетий сохранял за брендом первенство в мире моды, но не уничтожая концепцию, а как бы подчеркивая стиль – простую элегантность, превознося тайну женщины без кричащих цветов и фасонов. Три бренда – Fendi, Chanel и Karl Lagerfeld стали делом жизни кутюрье и каждому бренду он отдавал себя без остатка.

ГЛУБИНА ЧЕРНОГО ЦВЕТА
Вот уж что имело истинное значение для Карла Лагерфельда, так это черный цвет. «Черный – не означает бездну. Как и ночь, он бывает спасением» — говори Лагерфельд, создавая бесчисленные коллекции в темных и даже мрачных тонах. Вернув в 1990-ые магию черного на подиумы, став одним из последователей стиля «героиновый шик», Лагерфельд вернул и черный цвет в мир моды. В этом он был полностью солидарен с Ив-Сен Лораном, который говорил, что женщине для красоты нужен лишь черный свитер и достойный мужчина рядом. Персиковый, бордо, коричневый, беж и терракот вернулись в мир моды благодаря дому «Шанель» и коллекциям 1999 и 2000 годов. Карл Лагерфельд не раз публично признавался в любви черному цвету, находя его по-настоящему аристократичным, таинственным и самым выгодным для женщины. Правда, сам «героиновый шик» Лагерфельд критиковал, поскольку стиль активно использовал черный цвет. «Черный цвет не должен прикрывать пустоты души» — так отзывался Лагерфельд о тех, кто под знаком моды пропагандировал нездоровую бледность и изможденность, пытаясь быть похожими на тех, кто плотно подсел на наркотики.

ПРАВИЛА ЖИЗНИ КАРЛА ЛАГЕРФЕЛЬДА
Кошка Шупетт. К женщинам Лагерфельд относился очень настороженно. «Женщины целиком состоят из тайн, которые порой утомляют» — говорил он в одном из интервью. Рядом с модельером долгое время была кошка Шупетт, чье имя переводится как нежное «капусточка». Питомица была истинным вдохновением кутюрье – с нею он создавал новые образы, линию косметики, и ей же завещал часть своего состояния. «Я – мозгобилдер». У Лагерфельда был огромный двухэтажный шкаф с книгами, которому он уделял все свое свободное время. Многие издания в его библиотеке – достаточно редкие экземпляры. Я никогда не жалуюсь. Именно поэтому меня ненавидят остальные дизайнеры. Их интересует только их «муза», они могут часами размышлять, куда лучше пришить пуговицу, или выбирать скетчи, нарисованные ассистентами, — все это выводит меня из себя. Я — машина. Я выгляжу как карикатура на самого себя. И мне это нравится. Кажется, что вся жизнь — Венецианский карнавал, и я не снимаю маску. После моей смерти — никакого захоронения! Да я скорее сдохну! Я бы предпочел, чтобы меня кремировали и развеяли прах вместе

Ещё
Алсу оделась в белое в честь дня рождения мужа (Слушать)